Город и люди
Этим летом, в середине августа, мне удалось съездить в Севастополь - город, который я полюбил за долго до того, как увидел в первый раз, благодаря книгам Владислава Крапивина. Сейчас вспоминаю эту поездку и записываю воспоминания и впечатления. Это не отчет и даже не путевые заметки, а скорее рассказ о своих чувствах, мыслях и воспоминаниях. Не всегда радужных и солнечных, к сожалению...





Изначально поездка в Севастополь планировалась на начало августа. Как раз в это время там собирались снимать сериал "Трое с площади Карронад" по повести Крапивина и ждали, что Владислав Петрович, как автор первоисточника и соавтор сценария после двадцатилетнего перерыва, наконец, посетит Город. Многие участники сообщества krapivin_ru засобирались в Севастополь, чтобы встретиться там с Командором и познакомиться друг с другом. Чтобы посмотреть (если пустят, конечно) на съемки фильма по любимой книге и (если очень повезет) пройтись по тем местам, про которые не раз читали с самим автором, так, как это было прошлой осенью в Тюмени. Ну, на самом деле, не знаю что думали другие "сообщники", но у меня были именно такие мысли и надежды. Но человек предполагает,а... Вскоре выяснилось, что отпуск по графику, оказывается, в сентябре, да и тот пришлось "разорвать" на две части и первую взять в начале июля. Что ж, сентябрь так сентябрь. Тоже неплохо, особенно если учесть что в большинстве "севастопольских" книг ВПК действие происходит как раз в сентябре. А лето там, говорят, тянется до середины октября.

Второй удар был серьезней. Внезапно выяснилось, что в этом году Владислав Петрович не приедет, хотя уже были куплены билеты на поезд. Обидно было ужасно, хотя, как верно заметил кто-то, "так оно сразу и ощущалось". Мне сейчас даже кажется, что Владислав Петрович просто боится, что нынешний Севастополь окажется совсем не похожим на тот, который он помнит. Может быть, он даже прав: все говорят, что город с тех пор сильно изменился, да и сейчас меняется с очень быстро, превращаясь из города русской славы в крупный курортный центр независимой Украины. Но... тем ценнее посетить его именно сейчас, пока он окончательно не растерял свое неповторимое очарование. Короче говоря, обидно было за тех кто уже собрался ехать в Город. Многие тоже решили не приезжать, но я все равно жалел, что я в это время буду на работе... Пора бы уже, как в песне поётся, вырываться "из серых наших стен, из затхлых рубежей". Ну ладно, как-нибудь в другой раз... Тем более, что отпуск опять перенесли - в этот раз на конец августа. Да так, что я еле успел купить билет на последнее место (как сказала кассирша, о-о-очень плохое) в нужном мне поезде. Потом две недели нетерпеливого ожидания - и наконец наступило 18-е августа!

Такова предыстория. Про то как добирался, подробно писать не буду, это ведь не отчет о путешествии и даже не путевые заметки. Душный поезд, поданный с сорокаминутным опозданием, почти знакомые места за окном, вечерние города за окном, странных расцветок местные электрички на станциях. Величественный вокзал в Орле, погранконтроль и первые валютные менялы в Белгороде, ночной Харьков (кажется, такой уже родной и знакомый после прошлой поезкдки)! А потом - утренние украинские городки, объявления на вокзалах на двух языках, величественное Каховское водохранилище (даже не верится, что это река, а не море). Мелитополький мошенник, "нагревший" попутчиков на приличную сумму. Выжженные солнцем и огнем пожаров мелитопольские степи, отливающий фиолетовым цветом Сиваш, и огромные буквы "К Р Ы М" на крутом берегу. Да-да, те самые, что и в "Шестой Бастионной" упоминаются! Жаль, сфотографировать не успел, а то непременно бы поместил в главу "Крым маршрутами Командора". Дальнейший путь, особенно участок "Бахчисарай - Севастополь" заслуживает отдельного описания.

Я знал, что там есть шесть туннелей, правда, по карте смог насчитать всего два. Догадывался, что будут крутые повороты и спуски-подъемы. Но то, что довелось увидеть... трудно поддается описанию. Вскоре после Бахчисарая слева стеной надвинулись горные склоны. Поезд шел на приличной скорости, и прямо перед окном мелькали камни, кусты ветви деревьев. Мое место как раз было по левую сторону, и мне не видно было, что за окном справа. Попутчики преспокойно играли в карты и никак е реагировали на то, что творилось за окно. И только уезжая из Севастополя, я понял, почему. Дело в том, что эта дорога имеет два лица: слева - крутые горные склоны, справа - долина реки Бельбек и пологие холмы. Удивительно...

Потом на несколько секунд горы слева расступились, и поезд поехал по высоченному мосту над какой-то болотистой местностью. Еще несколько секунд - и картинка снова сменилась, опять за окном замелькали покрытые зеленью обрывы. Очень заметно стало, что едем вниз. Попутчики начали всматриваться вдаль: где там море? Они ехали в Севастополь первый раз и тоже на отдых. Я не стал их разочаровывать, да, честно говоря, и сам надеялся, что с одного из пригорков откроется вид на море где-то на горизонте... Поезд начал потихоньку притормаживать, попутчики засобирались. Но я-то знал, что еще рано: ведь не проехали еще ни одного туннеля, да еще где-то должны быть станции Меккензиевы горы и Инкерман. Так оно и оказалось: мы встали на станции Меккензиевы горы, чтобы пропустить встречную электричку. Надо сказать, у нас такое представить трудно. Если бы это была Московская железная дорога, электричке пришлось бы ждать, пока мы проедем, где-нибудь в Инкермане, а то и на вокзале в Севастополе. :) Но вот на станцию тяжело вползла электричка, и не успела она остановиться, мы тронулись дальше. Тут уже пошли и туннели, и высокие мосты над дорогами. А потом вдруг: знакомые места, инкерманская гора с пещерным монастырем, крепость Каламита, и, в противоположном окне... да, Большая Севастопольская бухта! Такие до боль знакомые очертания берегов! Я выскочил в тамбур и прильнул к окну, еле сдерживая слезы радости. Наконец-то, позади огорчения и неприятности, утомительная знойная дорога. А впереди - встреча с Городом, таким родным и любимым, с которым не виделся долгих три года. Десять дней счастья! Даже сейчас, когда я это пишу спустя два месяца, сердце сжимается от сладкого и радостного волнения. А тогда я со счастливой улыбкой до ушей вернулся в вагон и просто стал ждать. За противоположным окном проплывали какое-то ржавые остовы старых кораблей, я туда не смотрел, да и невозможно это было. Я думал, что еще тысячу раз насмотрюсь на эти виды, что дурак я был, когда сомневался, ехать сюда одному или не ехать... Теперь понимаю, что в своих сомнения был я кое в чем прав, но об этом после... И вот, такой радостный и счастливый вылез я на платформу севастопольского Ж/Д вокзала...

Хочется на этом остановиться... Дальше не будет хронологического порядка. Главное - разобраться в себе...


...Потом, не сразу после возвращения, и даже не сразу после выздоровления от подхваченной в Крыму и скрутившей меня на обратном пути болезни, я читал полные радостного восторга воспоминания Фатангела и всей их компании и завидно было до жути. Они там все вместе, встречаются, гуляют, общаются, посещают съемочную площадку, а я... Впрочем это еще вопрос: будь я даже в Севастополе в то же самое время, решился бы я на "развиртуализацию"? И нет на него ответа...


Поселился я в квартире у бойкой загорелой тетки, отбившей меня у насевших посредниц. Квартира на лето превращалась в настоящую коммуналку: хозяйка с матерью жили крошечной комнатушке, еще одну такую же крошечную комнатку сдавали приезжим на длительные сроки, а в большую комнату пускали переночевать пассажиров ночных поездов, благо дом стоял в пяти минутах ходьбы от вокзалов. Хозяйкина дочка двадцати лет от роду жила где-то отдельно.

Половину моей комнаты занимала широкая кровать, в одном углу стоял шкаф, в другом, возле окна, стол. Еще был обычный стул, стоящий боком к столу. Поставить его прямо чтобы сидеть по человечески за столом было невозможно - мешал шкаф. На полу - ковер, на окне - шторы. Всё чисто, аккуратно и вполне уютно, вот только дверцы шкафа и тумба письменного стола оказались заклеены скотчем. Впрочем большую дорожную сумку можно и запихнуть под кровать, маленькую походную торбу - на стул, а пакет с тем, что будет нужно каждый день, карты, путеводители и книгу "Шестая Бастионная"... Поколебавшись, я все же оторвал скотч и освободил себе полочку, благо занимали его лишь зеркало да книжка - какой-то женский роман. Нефиг, они у меня паспорт в залог отобрали и предоплату требуют, да еще на кухне не сорить, да горячие чашки на стол не ставить (упаси Боже, только на тарелку!), а я что, так просто терпеть всё это буду!.. :) Впрочем, здесь было уютно, были все удобства, кроме кабельного телевидения (а зачам мне оно здесь, если я и дома-телевизор не смотрю?), обе хозяйки строгие, но доброжелательные... А то, что не в центре, не там, где мы были в прошлый раз - ну так что ж? Сейчас туда и отправимся!..

...Три года назад мы с сестрой, совершенно случайно, не зная географию города и не читая еще "Шестую Бастионную", поселились в самых что ни на есть "крапивинских" местах, на улице Демидова, рядом с Артиллерийской слободкой. Мы тогда приехали в Крым на крошечной "Оке" по имени Манюша, но на маленьком дворике нашлось место и для нее. Жили мы в двухкомнатной пристройке с удобствами во дворе, зато дана была нам полная свобода. Покой наш иногда нарушал лишь веселый щенок Чапа да забегавший к нам иногда сын хозяин дома. Сейчас уже не помню, как его зовут... Гостивший у хозяев его двоюродный брат к нам не приставал, он был толстый и "сурьезный". Но несмотря на непохожесть друг на друга, мальчишки между собой дружили, вместе играли и во дворе, и на окрестных улицах. Потом уже, темным декабрьским утром, по дороге на работу в служебной "Газели" я вспоминал те дни и очень захотелось написать про это рассказ. Так завораживающие поездки по укутанному темнотой и морозом району соединились с воспоминаниями о Севастополе, и к очередному конкурсу "Сорванная "Башня" родился рассказ "Ракушка с неведомого берега"...

...На первый взгляд казалось, что все здесь осталось прежним: те же мощеные брусчаткой тихие улицы близ Артиллерийской слободки, та же самая набережная. И даже пляж Хрустальный все с тем же железным забором, не так уж и много успели здесь построить за три года. Так же толпится народ на проспекте Нахимова и на Приморском бульваре, разве что фонтан новый появился... Графская пристань, правда, закрылась на ремонт, ну да и Бог с ней, все-таки не она делает Севастополь городом, где живет сказка...

Итак, все обязательные дела сделаны, рубли на гривны поменяны, чтобы сразу же отдать их за проживание и не заморачиваться больше квартирно-денежными вопросами... Надо бы еще зайти позвонить, а заодно выйти в Интернет, чтобы опубликовать буквально в последний день доделанную, но не отправленную из-за проблем со связью "Ракушку..." Но... домой дозвониться не удалось, а на Интернет была приличная очередь... Я побрел по знакомым старым улицам, пытаясь вновь уловить в себе те чувства, что были в первый раз. Но, казалось, сказка покинула Город; взгляд натыкался то на переполненную помойку, то на уродливую сарайку-новостройку для отдыхающих, то на битое бутылочное стекло под ногами... Был воскресный вечер, и подвыпившие молодежные компании с пивом или чем-то покрепче сидели на широких парапетах лестниц, тусовались на полутемных перекрестках. Такие вот вечерние игры выросших севастопольских мальчишек... От этих встреч сердце тревожно замирает, зато спина, наоборот выпрямляется, ноги сами ускоряют шаги, а на лице - равнодушная мина. Типа свой, здешний я, а сюда забежал так, по делам. Но не был я сейчас здесь своим, и город был, увы, чужой. Так что недолго я бродил по тем местам, отправился купаться на Хрусталку. Но даже морская вода не растворила ледышку отчуждения. Была она совсем не такая удивительно соленая и прозрачная, как в прошлый раз. И медуз почему-то не было. Тогда я поехал домой (буду дальше так писать) на Сапунскую, отдал хозяйке деньги за комнату, и завалился спать. Что ж, первый вечер после утомительной дороги, всякое может быть. Так что я не очень расстроился, полагая, что утро вечера мудренее...

Таким был мой первый день в Севастополе в 2007 году. Не буду сейчас писать о спьяну вломившихся в мою комнату пьяных постояльцах, в конце концов, это не столь заметно повлияло на мое настроение, когда следующим утром как можно раньше вышел из дому. Надо сказать, что место проживания мне сперва не понравилось, но потом я оценил его по достоинству. Два двухэтажных многоквартирных дома стояли там, где кончаются железнодорожные пути, и лишь одна ветка с покрытыми тонкой ржавчиной рельсами уходила дальше на юг. А здесь, в конце путей, было устроено депо, в котором готовились к отправке дальние пассажирские поезда. Время от времени оттуда доносилось: "Проводник Сидоров, зайдите в чайную кладовую!" или "Внимание, двести третий подается на посадку!"... Обычно, когда я слышал эти голоса, мне становилось грустно: ведь уже очень скоро и мой обратный поезд так же будут готовить в путь. Но, когда было совсем уж плохо, я думал: скорей бы уж! Ой, я, кажется, отвлекся и забежал вперед... Так вот, эти два дома стояли на дне балки, продолжающей Южную бухту. Со всех сторон они окружены были крутыми склонами, на которых, словно уцепившись, висели маленькие частные домики, а ближайшие улицы были извилистыми и запутанными, но не серыми и пыльными, как в центре, а зеленые. На некоторых из них даже не было ни асфальта, ни брусчатки, что придавало им большое сходство с приокскими улицами моей родной Каширы. Из окон квартиры открывались красивейшие виды: не ширь пространства (на нее-то и дома из окна можно наглядеться), а рвущиеся ввысь зеленые склоны. А если глянуть ночью - хаотично висящие высоко в темном пространстве огни, напоминающие еще одно звездное небо, успокаивали и навевали возвышенные мысли. В общем, симпатичное оказалось место, и неприятные личности здесь ни разу не встречались, хотя, казалось бы, рядом вокзалы. Разве что собаки, чересчур ретиво сторожащие свои владения. Жаль, так и не успел побродить там побольше, и не сфотографировал почти ничего...

...Я знаю, что многих удивит моя привязанность к этой улице. Самая обыкновенная улица. В меру зеленая, в меру шумная - часто проскакивают по неширокому асфальту автомобили. Здесь одноэтажные и двухэтажные белые домики, каменные заборы, не очень ухоженные газоны, в которых ребятишки по вечерам жгут иногда безобидные костерки. Не центральная и не окраинная, она как бы служит границей между главными городскими кварталами и Артиллерийской слободкой (это название осталось со времен парусных линейных кораблей и бронзовых карронад). И очень она похожа на другие соседние улицы.

Похожа, и все-таки есть в ней что-то неповторимое. Для меня. Она мне кажется особенно севастопольской. Во всем - начиная от названия и кончая мелочами: кольцом якорной цепи, что ржавеет в пыльной траве у забора; треском деревянной вертушки, которую крутит над калиткой прилетевший с моря ветер; сухими раковинами улиток на шероховатых камнях маленькой оборонительной башни Шестого бастиона...

Но, наверно, дело не только в этих черточках и не в названии. И славных названий, и признаков приморской жизни в городе сколько угодно. Дело в том, что Шестую Бастионную мне показал хороший человек Алька Вихрев. И она всегда приводит меня к друзьям...




С утра дела пошли получше. Звонить я уже не стал (послал накануне СМСки родным), на Интернет очереди не было, бысто закинул на сайт свой рассказ и успел пообщаться по "мылу" с сестрой. Но уточнить в "Голубятне" местоположение "площади Карронад" я таки забыл... Поэтому пришлось восстанавливать картину по памяти, что привело к ошибке. На настоящей "площади Карронад" я тоже бывал, но толком ее не запомнил. Короче говоря, я вновь бродил по знакомым улицам, теперь уже без страха, но с печалью. Потому что истинная душа Города продолжала прятаться от меня. Да, город не спешил допускать меня к своим тайнам. Побывал я и на знаменитой Шестой Бастионной (но это отдельный разговор будет), отыскал предполагаемую "площадь Карронад" (как потом выяснилось, ошибочно, да сразу было ясно, что не похожа она). Долго искал Капитанский спуск, ведущий к многократно описанному Крапивиным яхт-клубу. На карте такого названия нет, но я его в конце концов нашел! А потом сел на высоком берегу, что под гигантским памятником рвущимся в атаку матросу и солдату и стал разглядывать яхты. К сожалению, ни "Фиолента", ни "Тавриды" там не оказалось (хотя "Фиолент" - название на 100% настоящее), зато удалось увидеть, как спускают на воду крошечные одноместные яхточки. Яхточек было три, ими управляли двое взрослых мужиков и один мальчишка. Они вышли из Александровской бухты и пошли к Константиновскому равелину... Настроение постепенно улучшилось, и я решил, что хватит на сегодня страданий, пора уже и на море...

Я знаю, что многие местные жители презирают пляж "Учкуевка", и поэтому собирался дойти до Пешком по дороги до Любимовки, а заодно завернуть на Братское кладбище, где похоронены герои первой обороны Севастополя и возведена необычная по форме церковь. Благо время еще позволяло. Но, увы, где-то прозевал нужный перекресток, и спохватился только когда уже вышел за город. Вокруг раскинулись поля и виноградники, и возвращаться по бешеной жаре уже не хотелось. Мне стало так досадно, что пропало всякое желание идти дальше. И я по тропинке среди виноградника двинулся к морю. Выйдя на берег, я понял, что столько протопал я зря - неподалеку стояла табличка "Граница пляжа Учкуевка". Я плюнул и решил покориться судьбе...

Надо сказать, что я не люблю плескаться на мелководье. При возможности стараюсь отплыть туда, где уже никого нет, а еще лучше - в как можно дальше в открытое море. Но это когда не один, когда есть кому подстраховать. А так - челночные рейсы вдоль берега на приличном расстоянии от него. Вот так, проплывая мимо главного входа на пляж я заметил там странную толпу. "Наверное, из молодежного лагеря какого-нибудь привезли студентов купаться" - решил я. Но на обратном пути увидел, что люди не расходятся. Интересно, что у них там такое? К тому же я чувствовал, что уже устал, поэтому направился прямиком к берегу.

Это были не студенты. Точнее, наверное, там были студенты, но и не только. Толпа образовала широкий круг вокруг главного входа, а посередине прыгал и что-то кричал полуголый, наголо бритый мужик с заклеенным лейкопластырем лицом. Из-под пластыря видны были только глаза и кончик носа. Какой-то парень снимал его на видеокамеру, поставленную на штатив. Вторая камера - на плече у другого парня - была направлена на зрителей. Еще один парень шнырял прямо среди толпы, и крошечная камера была надета на его руку, словно перчатка (представляю, какие ракурсы запечатлевались на ней!). Облепленный лейкопластырями кричал:

- В эфире MTV Россия, программа "Давай на спор" из Севастополя, с пляжа "Учкуевка"! Всем привет!

Толпа в ответ на это завыла и захлопала в ладоши... Стало понятно: идут съемки передачи, и показывать ее буду на нелюбимом мной канале MTV. Между тем действо разворачивалось дальше. Ведущий, отпуская пошловатые шуточки, выбрал из толпы "настоящего мужика" и заставил его энергично отжиматься. Когда парень выполнил задание, ведущий с сомнением посмотрел на него, и уже обычным человеческим голосом произнёс:
- Незаметно, что вспотел... Может, водой побрызгать?
- Нет-нет, еще хуже будет! - возразила стоящая неподалеку девушка (то ли режиссер, то ли ассистентша какая-то)...

В конце концов решили, что пота вполне достаточно, скомандовали: продолжаем! Тогда началось и вовсе что-то непотребное: ведущий предложил кому-нибудь из милых дам... слизать весь пот с "настоящего мачо" за сто рублей. Естественно, дураков не нашлось, и ведущий стал наращивать ставки: сто пятьдесят, двести... Желающих не было... Потом вызвалась некая дама средних лет - кажется, за пятьсот рублей, но, как мне показалось, скорее не из-за жажды наживы, а, скорее из жалости к ведущему. Хотя, может быть, и из-за чего еще... И таких конкурсов было много. Я успел поплавать в море и вернуться, а съемки все продолжались. Но в нескольких сотнях метрах от берега, взглянув на казавшуюся отсюда крошечной кучку людей на фоне величественных глиняных откосов Учкуевского берега, спиной ощущая позади себя сотни километров спокойного безмятежного моря я подумал: каким же мелким и ничтожным выглядит это шумное шоу, призванное вбивать в умы новых поколений идею, что за деньги надо быть готовым на всё! Ничтожным в сравнении с прекрасной природой, да и со славным русским городом Севастополем, защитники которого сражались отнюдь не за деньги...


Когда я собирался в Севастополь, я думал, что уж теперь-то я посмотрю здесь все, что можно, отыщу все Крапивинские места и сфотографирую их, и после этого уже не будет нужды возвращаться в этот город. Тем более, что с каждым годом он все стремительней превращается во всеукраинский курорт. Теперь все чаще на улицах и пляжах слышна украинская речь, а машин с российскими (не военными) номерами - все меньше... Думал: есть ли смысл возвращаться? А теперь вот понимаю, что не смогу не вернуться, если будут позволять обстоятельства. Очень хочется вернуться обратно, пусть не прямо сейчас, но хоть когда-нибудь. "А зачем?" - задает вопрос Разум. А у меня нет ответа... Вроде бы и незачем...




Мы поехали на Северную сторону, побродили по тенистому Братскому кладбищу среди заросших мраморных памятников и покрытых лишайниками плит на общих матросских могилах. Потом ходили над морем по обрывам и наконец спустились к Учкуевскому пляжу. Там я долго бултыхался и нырял среди гребней - шла довольно крупная волна. Митька смотрел с песка осуждающе и с опаской: "Хватит дурачиться, не маленький..." Но я все не выходил на берег. Когда еще снова попаду в этот город, к этому морю? Да и зачем, если здесь не будет друзей...




В самом деле: "зачем ехать, если никто не ждёт"? Эту фразу я прочитал в книге Крапивина "Шестая Бастионная", лежа на кровати в крошечной комнате, за крепко запертой на ключ дверью. А за дверью шел оживленный разговор. Приехала хозяйкина дочка, вернулся уже третий день ночевавший в большой комнате постоялец, да и сама хозяйка пришла пораньше довольная - не придется идти на вокзал к ночному поезду.

- Та устал он, спит уже, - услышал я голос хозяйки и понял, что это про меня. После этих слов выходить было бы вообще нелепо... А выйти и подключиться к разговору очень хотелось, разговор-то был интересный. Постоялец, мужчина лет сорока, рассказывал о себе удивительные вещи. Оказывается, его любимое занятие - ходьба пешком, а аам он из Казахстана, обошел уже всё, что можно в радиусе тысячи километров. Но на Украину приехал на поезде, а в Севастополь пришел пешком из Одессы. Собирался здесь провести один день и двинуться дальше в сторону Ялты, но очень уж понравился ему город, и вот уже третий день он никак не соберется уйти. Но завтра утром уже точно уйдет...

Он рассказывал о своих путях-дорогах, о том, как познакомился однажды с английской хайкершей, которая шла пешком через всю Россию, о глухих деревнях, где жители уже забыли, когда к ним забредали посторонние, о сказочной красоты балаклавских скалах... О купании в ледяной воде и лечебных голоданиях по Брэггу (и в этом, как ни странно, у них с хозяйкиной дочкой оказалось много общего)... Они болтали обо всем на свете, а я сидел взаперти и через силу читал "Шестую Бастионну"... И ругал себя за то, что, застеснявшись, укрылся в своей комнате, и за то, что, отключившись, прозевал возвращение хозяйки и гостя, за то, что проснулся слишком поздно (уж лучше бы вообще спал до утра и ничего не слышал!)...

...Все вокруг было то же самое: стены в желтоватых морских картах, корабельные часы над столом, вечернее солнце и гавань в окне. Но я -- будто проснулся. И словно догнала меня та безжалостная печаль, которая вчера терзала на пароходе. Господи, зачем я здесь? (И зачем я вообще?) Какая судьба занесла меня сюда? Кому я здесь нужен? Восторженному Галевичу? Членам клуба "Светлое слово"? Им нужен не я нынешний, а прежний -- со своей известностью и книжками. Они просто не знают еще, что у меня все позади...

Если кому-то и нужен я был, то, пожалуй, Сашке (хотя и непонятно почему). Но Сашка ушел в дальний рейс, и смешно надеяться, что я сумею протянуть полгода и дождаться. А если и дождусь, что дальше?

"Зачем ты мальчишке, которому -- жить, расти, пробиваться в новые пространства? Надеешься пойти с ним еще на один маршрут? И может быть, что-то написать? Не ври себе. Лучше, чем прежде, не напишешь, и праздники не повторяются..."

Я сдался не сразу. Чтобы спастись от тоски, я сжал зубы и вышел из дома. Зашагал по прибрежным улицам -- запутанным, причудливым... и чужим. Совсем недавно они казались мне сказочно-манящими, радостными. А теперь это был отрешенный от меня, ненужный мне город. О чужой истории рассказывали чугунные памятные доски на стенах домов и траверсах бастионов; чужие корабли толкались на вечернем рейде; чужие деревья золотились под закатными лучами; чужие матери скликали с улиц ребятишек с деревянными мечами и самокатами...

"Давай разберемся, -- безжалостно сказал я себе. -- Город не виноват. Виноват ты сам...




Такие мысли часто посещали меня во время той поездки: зачем я здесь, что мне нужно от Города? Хорошо беззаботным "матрасникам", они знают, что им нужно: море, солнце, свежий воздух, южные фрукты, и немного крымской экзотики в виде экскурсий. Все это, конечно, и я хотел получить, но не из-за этих курортных радостей приехал я сюда. За ними лучше ехать в Турцию или Египет: подороже, конечно, получится, зато условия и сервис совсем на другом уровне. Из-за исторических памятников? В некотором смысле - да, но тоже не совсем верно. За памятниками не нужно было ехать так далеко: я, например, еще в городах Золотого Кольца не бывал...

Потом я понял, что мне нужно было от Севастополя. Всего-то ничего: погрузиться в тот удивительный мир, который создал в своих книгах ВПК, побродить по тем местам, про которые он писал, узнавая в них черты сказочных городов. Окунуться в эту атмосферу Города в надежде, что она изменит чего-нибудь в душе, и жизнь станет светлее... Увы, это пока никак не получалось. Город никак не хотел открыться мне, пустить в свое святая святых... Даже в знаменитом Херсонесе лишь на несколько минут мне показалось, что я нахожусь на его старинных улицах. А потом... понесло меня во Владимирский собор и угораздило опустить как подаяние "на храм" в церковный ящик горсть украинской мелочи, совершенно не осознавая, какая это ничтожная сумма в рублях (потом прикинул - чуть меньше десятки). Стоящая с ящиком старушка с укором заметила: "Не слишком ли щедро даешь?" Сгорая от стыда, я бросил в ящик последнюю двадцатигривенную купюру и пулей вылетел вон. Потом, правда, переборол себя и заставил войти в нижний храм, но успокоения и это не принесло. Мне даже не на что было свечку купить, хотя в кармане лежала российская пятисотка, но здесь от нее было пользы не больше, чем от слитка золота в пустыне...

...Натянув пальтишко, нахлобучив шапку, я сидел у стола и рисовал. Вернее, не сидел, а стоял коленками на стуле, навалившись грудью на край стола. Острая кромка сиденья резала колени, стол больно давил на ребра, но я не старался устроиться удобнее. Зачем? Все равно все было плохо. Такие скверные вечера я называл унылым словом "утык".

Утык - это если все несчастья утыкаются в одного человека, в меня.



И на такие вот мелкие неприятности почему-то нарывался я на протяжении почти всей поездки. Взять хотя бы унизительный досмотр походной сумки в супермаркете "Кышеня", когда на выходе зазвенела купленная три года назад в Москве карта Севастополя. На карту подумали в самую последнюю очередь, так что пришлось из нее вытряхивать все, вплоть до грязных носков...

Про то, как встретила меня знаменитая Шестая Бастионная, я расскажу отдельно, но это была не радостная встреча.

А чего стоит нелепая ссора с хозяйками в предпоследний из-за жалких сорока гривен, а если точнее, из-за различий в понимании слова "сутки"... Они оказались очень хорошими и порядочными людьми, и даже после очень обидных моих слов и решения искать новое место для ночлега не изменившеми ко мне доброжелательного отношения. Они пожертвовали сорока гривнами, по их мнению, не доплаченными мной, лишь бы я на них не держал обиды... И потом, когда я, очнувшись, пытался эти деньги отдать, не взяли их... Спасибо им за это, но приглашением приезжать к ним еще, пожалуй, не воспользуюсь: очень стыдно вспоминать ту историю...

А ведь у Владислава Петровича таких историй не было, и это закономерно. У него было полгорода знакомых мальчишек, были (и есть!) в Севастополе друзья. Как же иначе могло быть с человеком, не проходящим даже мимо плачущего на пустыре школьника (как в повести "Сандалик"), повсюду замечающему то, что для других спрятано за обыденностью, открыто и по доброму воспринимающему мир. Не знаю, как сейчас, но эта открытость миру очень хорошо ощущается в севастопольских произведениях Командора.

Потом я все эти раковины раздарил дома знакомым мальчишкам. И не жаль было. У меня сохранилось более ценное - память о первом дне в Севастополе и о двух встречах с Ленькой.

Он был первым человеком, с которым я познакомился в этом городе. Впрочем, была еще старушка, хозяйка комнаты, но она думала о квартирной плате, а Ленька был бескорыстен в стремлении разделить со мной свои радости.

Больше встретиться с Ленькой мне не пришлось. Но сейчас кажется, что я виделся с ним еще много-много раз. Потому что потом я встречал множество мальчишек, чем-то похожих на Леньку. Чем? Пожалуй, вот этой готовностью обрадовать другого человека. И еще - умением дружить. И любить свое море. И свой город...

Я их всегда считал своими товарищами, этих севастопольских мальчишек. Не только тех, с кем знаком давно и прочно. Даже тех, кто меня не знает.



А я не смог таким быть, не выдержал испытание, данное мне Городом. И все-таки ближе к концу поездки он сжалился надо мной и открыл мне доступ к своей сказке...

В тот день я бродил по самому центру Севастополя - Городскому холму. Это там, где штаб Черноморского флота и еще один Владимирский собор, кстати, очень похожий на тот, что в Херсонесе. Но собор в Херсонесе недавно был реконструирован и, как многие считают, реконструированы неудачно - слишком много глянца и золотого блеска. Владимирской собор в центре, ставший усыпальницей четырех адмиралов, не таков. Потемневшие от времени величественные стены и очень красивые колонны из зеленого мрамора изрыты пулями и осколками снарядов. Все здесь настоящее, не перелицованное, не приукрашенное. Это истинная память Города о прожитых годах, а не бутафория для туристов...

Экскурсий в тот день не было, и собор работал как обычный православный храм. Из-за этого непосредственно к могилам адмиралов не пускали, однако можно было посмотреть на усыпальницу из церковной лавки, куда я спустился, чтобы купить свечки. А в самом соборе людей почти не было, и можно было спокойно все осмотреть и попросить Господа и святых о милости...

Господь был милостив ко мне, и в этот день все было замечательно! Центральные улицы были тихи и пустынны, и я просто бродил по ним, наслаждаясь покоем и светлой радостью. Попалась по пути и улица Сергеева-Ценского - та самая, что "просто лестница". Она действительно превращается в лестницу в начале и в конце, а посредине - обычная улица. Когда читал книгу, представлялась почему-то каменистая лесенка среди старых одноэтажных домишек, а оказалось, что вокруг - пятиэтажки сталинских времен. Потом - уже не помню как - вновь очутился я неподалеку от Артиллерийской слободки. На этот раз я не стал блуждать в системе тупиков (есть там такая в самом конце Бакинской), а свернул в первый попавшийся узкий переулочек. И тут же понял - вот оно! То самое место, про которое писал ВПК, где, казалось, время замерло. Узкие извилистые переулочки,наверное, были такими же, как перед Первой обороной. Здесь уже и в самом деле играли ребятишки, а пьяных мужиков не встретилось ни одного. Правда, эту картину слегка портила стройка шестиэтажного (!!!) частного домика на одном из участков. Уж не знаю, как удалось получить разрешение на строительство в историческом центре такого монстра, разве что благодаря коррупции. Вот отстроят, заштукатурят стены, и будет принимать туристов еще одна безликая частная гостиница...

Впрочем, даже эта стройка не испортила настроение. Сейчас и Шестая Бастионная, и улица Демидова, и даже граница - улица Щербака преобразились, стали не такими, как раньше!

Утренний Город лежал вокруг, как громадный праздник, как лучшая на свете морская сказка.

Две узкие синие бухты врезались в улицы и обнимали центр Города. Они, как две исполинские руки, хотели обнять и холм, на котором стоял Славка. И самого Славку.

Это сам Город протягивал к Славке руки, звал его.

Звали сверкающие от солнца белые дома, похожие на громадные теплоходы. Звали белые теплоходы у причалов, похожие на многоэтажные дома. Звали замершие в бухтах грозно-синие крейсеры и эсминцы. Звала зелёная громада Кургана, жёлтый равелин у выхода из Большой бухты, путаница старых переулков...

Город принимал Славку!



Город оставался для меня таким же добрым и сказочным до той самой ссоры с хозяевами. Но даже после нее, в последний день, это был мой город. Правда, сам я чувствовал себя уже не очень хорошо. Но все же удалось попрощаться с Городом по-хорошему, сделав напоследок множество снимков с набережной, и отыскав, наконец, знаменитую школу №3. И пусть в этот раз вместо съемок фильма по книге любимого писателя я попал на съемки разухабистой телепередачи, а вместо добрых встреч и знакомств были обиды и скандалы, но Город от этого не стал менее любимым. К тому же, он помог мне еще раз понять, что надо менять жизнь и свое отношение к ней самостоятельно, не надеясь на счастливый случай или "доброго дядю"...

Город был очень красив под закатным солнцем. На белых домах и теплоходах лежал оранжевый налет. Море делалось светлым и удивительно ласковым. Дальние берега и темный горбатый Курган видны были сквозь тонкую золотистую пыль.

Славка смотрел на Город со спокойной радостью. Теперь это был навсегда его Город. И не потому, что Славка рисковал со снарядом. Этой истории могло и не случиться (и лучше бы никогда не случалось!). Это был его Город, потому что Славка прикипел к нему сердцем.

Когда-то Славка (смешной он был человек!) думал, что найдет здесь безоблачную жизнь. Что не будет здесь огорчений и боли. Все было. А Город стал еще дороже. Славку приковали к Городу цепью, заперли замок и
выбросили ключи в глубокое море...






PS
В тексте были использованы отрывки из произведений Владислава Крапивина.